Амирхан Озиев: возрождая древнее мастерство

Шорник − профессия, уходящая корнями вглубь веков. Для ингушского народа лошадь всегда была не просто средством передвижения, а верным спутником, другом и символом достоинства. С древнейших времён горцы изготавливали специальные приспособления для верховой езды, чтобы сидеть в седле было удобно и надёжно, так родилось шорное дело − искусство, которое сегодня продолжает жить благодаря мастерам, хранящим традиции предков.

Озиев Амирхан занимается шорничеством вот уже 10 лет. Он из славного рода ТIаргимхой. Отец − Озиев Мухажар Мальсагович, уроженец Дошлаки-юрта (Гамурзиево), занимался торговлей. Мать − Оздоева Марем Магомедовна, родом из Альтиево. Сам Амирхан родился в Карабулаке, куда его отец переехал в 1972 году − в год рождения сына. Семья отца была выслана в Казахстан из Гамурзиево, а после ссылки вернулась обратно. Амирхан учился во второй Карабулакской школе, по окончании которой ушёл служить в армию. Вернувшись, поступил в Назрановский аграрный техникум имени И. Б. Зязикова и параллельно усиленно занялся спортом. В 1993 году его взяли на работу в спецподразделение личной охраны Президента Республики Ингушетия — инструктором по физической подготовке новобранцев, до этого он обучал призывников Сунженского батальона в должности заместителя командира роты. Когда спецподразделение передали в систему МВД, Амирхан уехал на заработки за пределы республики и вернулся только в начале 2000-х.

Любовь к лошадям и ручному труду у Амирхана была всегда, но проявилась не сразу. Всё началось в 2006 году с изготовления традиционных ингушских меховых шапок — овчинных и козьих папах, а позже и мутоновых. Все началось с того, что однажды он заказал папаху у мастера и остался с добротным куском красивой овчины. Увидев, что у гостившего у него друга нет зимней шапки, Амирхан захотел подарить ему свою. Друг отказался, и тогда Амирхан решил заказать шапку специально для него, но не нашёл мастера, тогда он подумал: «Почему я сам не могу её сделать?» Так появилась его первая шапка, и она оказалась лучше той, что он купил у мастера. Сначала Амирхан делал шапки для себя, затем для родственников и друзей в подарок, а позже и на продажу. В его мастерской до сих пор стоят деревянные болванки и множество меховых шкурок. Шапки он шьёт из длинноворсовой овчины − по-ингушски «дардза кий», при этом найти красивую кудрявую овчинку очень непросто, козий мех бывает кудрявым, но он уступает овчине, молодёжь сегодня чаще предпочитает мутоновые шапки. В 2010 году Амирхан начал разводить лошадей во дворе и тогда же всерьёз заинтересовался сёдлами. Активно и усердно он начал делать их примерно пять лет назад, хотя первые шаги в этом направлении сделал ещё в 2010 году. В Ингушетии он стал первым, кто начал возрождать эту профессию, сегодня у него хорошие отношения с коллегами-шорниками из других регионов − они общаются, делятся опытом и идеями.

Сёдла на Кавказе издавна были разными: казачьими, черкесскими (общекавказскими), у кавказцев они мало чем отличались друг от друга. На сегодняшний день наибольшей популярностью пользуется драгунский каркас-ленчик, который ингуши называли «солтий нур» − он лёг в основу современных каркасов благодаря своим «лыжам» по бокам седла, карачаевцы усовершенствовали этот ленчик, сделав его универсальным − подходящим для любой лошади и любого всадника. Сейчас несколько производителей в КБР и КЧР изготавливают такие ленчики. Традиционно их делают из дерева, современные мастера используют и углепластик, Амирхан предпочитает деревянные каркасы. На основе ленчика каждый мастер собирает седло по своему вкусу: «Если мне что-то нравится в чужом седле, я могу взять, распороть, создать лекало − и дополнить чем-то своим», − говорит Амирхан. Самое ответственное в работе − именно ленчик, если он не подходит лошади, никакое красивое оформление сверху не спасёт, ленчик − сердце седла». На изготовление одной шапки у Амирхана уходит день, на седло — в среднем две недели. В его мастерских − два помещения, оборудованных станками, приспособлениями и машинками: от старых советских до самых передовых и дорогих, среди них и легендарная машина «23 класс», которую он когда-то взял новой прямо в упаковке.

Амирхан работает с кожей разных производителей − белорусской, итальянской, российской, использует различные фактуры и расцветки. Итальянская кожа считается самой качественной и самой дорогой, есть варианты с имитацией кожи варана и крокодила. Но в регионе самыми популярными остаются сёдла из чёрной кожи, Амирхан предостерегает: соль и царапины на чёрной коже не стираются, а коричневая и светлая кожа даже постаревшая остаётся очень привлекательной. Чтобы показать это, он тут же протирает образец грубой наждачной бумагой, а затем наносит пропитку или воск − царапины исчезают, чёрная кожа при такой же манипуляции теряет вид. Стены мастерской заполнены кожаными заготовками, каркасами для сёдел, инструментами и лекалами, в воздухе стоит запах натуральной кожи и масла − этот аромат напоминает мне запах мастерской его деда, который сам для своих лошадей делал сбрую и занимался кустарным ремонтом.

Амирхан живёт в Карабулаке, женат, воспитывает четверых детей. Его жена преподаёт арабский язык и Коран в местной богословской школе. Старший сын, Абдурахман (23 года), перенял ремесло отца и помогает ему с 14 лет, второй сын, Абдурахим, ухаживает за лошадьми, дочь Раяна и младший сын Абдул-Керим — студенты. В семье Озиевых возрождается династия шорников: Амирхан обучает сына всем тонкостям дела, вместе они изготавливают не только сёдла, но и мужские ремни, уздечки (инг. — дирст), нагрудники (инг. — тIоньг), подхвостники (инг. — нух) и другие аксессуары для коней, используя очень качественную фурнитуру.

Амирхан − один из основателей Региональной общественной организации всадников Республики Ингушетия «Дикая дивизия», прославившейся на весь Кавказ. Вместе с соратниками − Русланом Куштовым, Ильясом Мальсаговым и другими − они были первыми походниками, а затем создали группу в социальной сети, куда начали приглашать всех, кто интересуется лошадьми и конными походами. Сёдла Амирхана пользуются популярностью среди всадников Ингушетии и далеко за её пределами, он сам испытывает их в многодневных походах − и они оказываются удобными. Сёдла он укомплектовывает тубусами, походными сумками и другими необходимыми предметами, выдерживая единый стиль.

Особая слабость всей семьи Озиевых − лошади. Сейчас у Амирхана шесть лошадей. Он гладит каждую и ласково называет её «дадай йоI я из, беркате йоI я из» — «девочка (в смысле, дочка), благодатная девочка». Вместе с сыном и женой они с большим энтузиазмом рассказывают о характере каждой лошади: «Умная, всё понимает, разве что говорить не умеет». Одну из лошадей Амирхан подарил супруге, которая тоже безумно любит этих животных. Лошади, по их словам, очень ревнуют хозяев друг к другу. Имена лошадей: Джюрек (в переводе с карачаевского − «сердце»), Ханна, Лайма, есть ещё три жеребёнка − им пока не дали имён, это право остаётся за их будущими хозяевами.

Амирхан признаётся: работа шорника кропотливая, нелёгкая и большого дохода не приносит, её нужно любить. У него есть полный комплект традиционной одежды ингушского всадника − обувь, папаха, башлык, бурка, черкеска, он часто носит национальную одежду и гордится своей культурой. Для каждого мастера важно, чтобы его работу ценили, и сёдла Амирхана ценят. А сам он говорит, что ему нравятся его собственные сёдла, потому что они проверены временем и походами, и это, пожалуй, лучшая оценка для мастера, который возродил древнее ремесло по велению сердца.

В ингушском фольклоре немало сказаний, пословиц и поговорок, в которых подчёркивается, что лошадь приносит в дом благодать и согласие. Глядя на эту семью, на их чистое и доброе ремесло, на трудолюбие и взаимопонимание, которые царят между всеми её членами, начинаешь верить, что лошадь действительно одаривает своих хозяев особой благодатью.

Танзила Дзаурова, искусствовед

Государственного музея

изобразительных искусств

Республики Ингушетия